Почему елочку называют вечнозеленой (Лилия Долин)

Снег валил крупными хлопьями. На улице давно стемнело, но во дворе маленькой ветхой, давно покинутой избушки, что одиноко стояла между еловым лесом и солидными жилыми домами-соседями, было светло. Фонарь, напоенный золотыми солнечными потоками днём и лунным серебром ночью, щедро отдавал окружающему миру удивительный золотисто-серебристый свет. Размахивая руками-лучиками, он искусно жонглировал снежными хлопьями и при этом задорно смеялся, отчего лучи делались ещё более чудесными, а снежинки начинали переливаться всеми цветами радуги, превращаясь в пёстрое конфетти.
— Ах, — восхищалась молодая Ёлочка, что росла под присмотром старого Фонаря, — ты не просто мудрец и сказочник, ты настоящий чудотворец! А ещё ты для меня больше чем папа. — И Ёлочка ласково протягивала к Фонарю свои веточки, согревая их в его лучах.
— Мне совсем не страшно, что я живу далеко от елового леса. С тобой мне не так грустно оттого, что я не такая, как мои лесные родственники. Как здорово, что шишка, из которой я выросла, упала именно к твоим ногам! Я очень люблю слушать твои сказки, смотреть на те чудеса, которые ты творишь, но больше всего люблю твой необыкновенный свет! Мне кажется, в твоих лучах я расту гораздо быстрее, чем в солнечных. Но самое удивительное… — Ёлочка закрыла глаза и, сложив ветки лодочкой, мечтательно промолвила: — Когда ты согреваешь меня своим светом, мне всегда кажется, что я буду жить вечно!
— Кхе-хе-хе, — любовно поглаживал лучом мудрый Фонарь еловую макушку. — Слушайся меня и верь: так и будет!
И Ёлочка, окрылённая обещанием Фонаря, пела ему сочинённые ею стишки, восторженно дирижируя ветвями и взбивая вокруг себя тёплый снежный пух, который сыпался словно из разорванной кем-то огромной перины.

— Папа Фонарь, а что такое Новый год? — спросила однажды Ёлочка. Эти странные слова она услышала от маленьких человечков, которые, звонко хохоча, съезжали на санках с горки.
— Новый год — это новая жизнь! — таинственно проговорил старый Фонарь.
— Новая? — взлетели мохнатые еловые бровки. — Когда же она наступит? Каждый раз ты говоришь мне о новой жизни, и я жду её, но она никак не приходит. — Ёлочка грустно шмыгнула колючим носом и замолчала.
— Придёт, — сказал старый Фонарь, — только верь! А пока я расскажу тебе сказку, которая началась в заброшенном доме, что скрыт в сугробах нашего двора.
Фонарь лучами потёр усы из тенёт, покрытые теперь инеем, и задумчиво начал:
— Давным-давно, когда старый дом был молодым и красивым, а вокруг него цвели прекрасные сады, в нём жили люди. Они умели трудиться и отдыхать, радоваться и грустить… А ещё они умели любить!
Люди любили меня и мой свет! Каждый раз, когда надвигались сумерки, они приходили ко мне и зажигали огонь. Я освещал их двор, создавая уют, согревал сверчков, которые разгоняли вечернюю скуку своими удивительными песнями, и, конечно, отпугивал своим светом от их жилища непрошеных лесных зверей. Но однажды хозяин дома вдруг решил, что прекрасно проживёт без меня. И тогда он метнул в меня камень, разбив моё сердце.
Старый Фонарь сделался печальным и неслышно заплакал. Его свет замерцал так, что Ёлочка даже испугалась, не потухнет ли он, оставив её в кромешной тьме. Но Фонарь, успокоившись, заботливо укутал встревоженную Ёлочку своим тёплым светом и продолжил рассказ.
— В ту же ночь под покровом тьмы к дому пробрался волк и утащил малыша. Это был чудный мальчик, прям ангелочек… — улыбнулся воспоминаниям Фонарь. — Но вместо того, чтобы отремонтировать когда-то любимый светильник и зажечь, как прежде, огонь, хозяин дома ещё больше рассердился и, ломом искорёжив мой металл, выбросил меня на свалку.
— На свалку?! — вскрикнула Ёлочка. — Но ведь оттуда не возвращаются, как же так? Ведь ты есть и всегда горишь! Тебя даже не надо зажигать…
— Слушай, что было дальше, — улыбнулся старый Фонарь. — Так вот, на следующую ночь случилась новая беда: из лесу вышел огромный медведь и украл жену. А на третью ночь исчез и сам хозяин сразу постаревшего дома.
— О, как жаль! — не выдержав, заплакала Ёлочка. — Зачем? Зачем люди сломали тебя?
— Ну-ну, успокойся, милая, — вздохнул рассказчик, — моей сказке ещё не конец. Да и какая сказка без чуда? А произошло именно чудо. Я очутился на прежнем месте целым и невредимым с уже зажжённым огнём, который с тех пор никогда не гаснет.
— О-о-о, — изумилась Ёлочка, перестав плакать. — И я тоже буду, как ты, вечной? И мои листочки, которые люди почему-то называют иголочками, никогда не будут желтеть и осыпаться?
— Конечно, — обнял её Фонарь, — только верь.

— Какая славная, — потирая колючий подбородок, с улыбкой произнёс человек. — Моя детвора обрадуется такой красавице.
Не успела Ёлочка ничего понять, как почувствовала пронзившую её боль: в ствол жадно впился огромный грубый топор. О, как ей не хотелось умирать! И если бы не Фонарь, не его волшебный свет, сердце Ёлочки вряд ли бы выдержало.
…Она была прекрасной! Сверкающая мишура, разноцветные игрушки, огромные стеклянные шары, затейливые банты, весёлые хороводы гирлянд, мерцающие фонарики — всё это было сейчас на Ёлочке, делая её настоящей царицей. Она видела человеческий смех и слёзы, ей было удивительно наблюдать жизнь людей. Ёлочка радовалась людям, она чувствовала, как любит их, и совсем не сердилась за то, что её срубили.
Однако с каждой минутой из её зелёных иголочек уходила жизнь, одна за другой они желтели и опадали. И наступил день, когда Ёлочку вынесли на лютый мороз и оставили одну, воткнув в огромный сугроб. Ей было очень холодно и одиноко. «О Фонарь! О мой мудрый Фонарь, где же ты? Где?» Она закрыла глаза и… уснула.

— Здравствуй, моя дорогая!
Ёлочка открыла глаза и ахнула. Перед ней стоял её любимый папа Фонарь, только он выглядел не как раньше, а как-то особенно привлекательно и молодо. Свет, посылаемый им, попадая на Ёлочку, делал её необыкновенно нарядной: ярко-зелёной и бархатистой. В его чудном свете Ёлочка разглядела очаровательные маленькие шишечки, которыми было украшено её новое платьице. А какой аромат исходил от неё!
— О! — воскликнула она, рассматривая свой убор и пушистые веточки. — До чего же я красивая! — Не выдержав, она бросилась в лучистые объятья Фонаря.
— Я знала, что ты обязательно придёшь за мной, и мы уже никогда не расстанемся. А ещё… — Ёлочка вновь повела бархатно-зелёными веточками, — я буду вечнозелёной!