Слезы крокодила (Махнапс)

По Английской набережной шел-шагал крокодил Гена. Зеленое демисезонное пальто, шляпа-пирожок – Геннадий был пожилым, точнее, успевшим пожить на белом свете крокодилом.
Колючий ветер с Невы забирался под пальто. Снежинки таяли на гладкой морде, превращаясь в мокрую воду. Гена слизывал капли. Они были соленые. 
Когда-то у Гены была жена - крокодилица Валентина - миловидная рептилия, покрывающаяся бурыми пятнами в редкие моменты интимной близости. Тихоня-Валя шебуршала по дому в тапочках с пушистыми помпончиками и варила по воскресеньям суп. Гена за своей спиной чувствовал тыл. Зеленый, болотный и надежный тыл со вкусом фрикаделек.
Однажды Валентина случайно выглянула в окно и ахнула: оказалось, мир состоит не из одних крокодилов. Миловидная Валя пожарила мужу котлеты и, напудрив носик, улетела в Йемен. Там, говорят, на одну русскую крокодилицу приходится три нефтяных шейха.
Гена тосковал. Гена не ел. Гена не спал. Гена рефлексировал.
В итоге крокодил пришел к мысли, к которой приходит большинство неудачников: «Все бабы – бляди».
Гена стал бояться женщин. Они казались ему глупыми, злобными, похотливыми самками, мечтающими окрутить крокодила в расцвете сил. Женщины интуитивно чувствовали неприязнь Геннадия, поэтому посылали крокодилу свои лучики ненависти.
И только проститутки сжимали зеленую рептилию в своих объятьях, ласкали дерзкими языками хвост Геннадия. Ну, на то они и бляди. Им все равно кого, даже холодного крокодила – лишь бы был оплачен счет.
Коричневый плюшевый мех Чебурашки пах апельсинами и летом. Чебурашка была по-детски наивна и, как всякая женщина, любила ушами. Несмотря на некоторую разницу в возрасте, у крокодила с плюшей было много общего, поэтому они никогда не спорили по мелочам.
А потом у крокодила выросли крылья. Но Гена своей окрыленности не заметил, он уверил себя, что это ревматизм к непогоде разыгрался.
Гена порхал. Гена не ел. Гена не спал. Гена рефлексировал.
В итоге крокодил пришел к мысли, к которой приходит большинство неудачников: «Чебурашка – хорошая. Но она, как все бабы – блядь, только ловко притворяется».
Гена решил избавиться от Чебурашки, нарушившей его крокодилий покой.
Он наговорил в ее большие уши гадкие слова. И наивная Чебурашка им поверила…
Гена страдал. Гена не ел. Гена не спал. Гена рефлексировал.
Иногда Чебурашка снилась Гене. Во сне она садилась на край кровати, брала его холодную лапу в свою пушистую лапку и грустно говорила: «Я тебя люблю». И тогда Гена плакал. Но это были крокодиловы слезы – ведь он сам, добровольно, по собственному желанию упустил свое ушастое счастье.
Колючий ветер с Невы распахнул пальто Геннадия.
- Эй, Чебурашка! Тебе там хорошо? Собак не дразнишь? Апельсины кушаешь? Я дико скучаю. Но скоро мы ведь встретимся, правда?
Гена слизывал слезы. Они были соленые.